Со мной заключили контракт сроком на один год. Работа была простая: наша бригада разбирала и ставила краном на ж/д платформы БелАЗы. График – скользящий, и меня это устраивало. Претензий по работе ко мне не было, приходилось даже замещать бригадира. Но потом начались придирки. Моя вина состояла в том, что возмущался отсутствием в цехе туалета. Разговаривал на эту тему с начальником цеха, его заместителем, представителями профсоюзов. Спустя полгода я пошел в отпуск. Перед отпуском начальник ЦМТО заявил, что я должен перевестись в любой другой цех. Однако мне это было невыгодно, поскольку на тот момент у жены доктора обнаружили онкологическое за­болевание и дали ІІ группу инвалидности. Кроме того, с нами живет моя мать, у которой І группа инвалидности, да еще двое несовершеннолетних сыновей.

После отпуска я работал и ухаживал за своей женой. Про контракт не думал, пока мне не сообщили, что он кончается.

По поводу продления контракта обращался к заместителю генерального директора БелАЗа по идеологической работе. Но меня все равно уволили в связи с истечением срока действия контракта.

В 2006 году направил письмо в газету «Советская Белоруссия» и рассказал о том, как администрация автозавода уволила меня, по сути дела, из-за зло­счастного туалета. Вместо того чтобы опубликовать мое письмо, главный редактор направил его в Миноблисполком, Жодинский горисполком и РУПП «БелАЗ». Не дождавшись реагирования я подал судебный иск о восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за вынужденные прогулы и компенсации морального вреда.

Как член Федерации профсоюзов Бе­ларуси я заявил ходатайство о вызове на судебное заседание в качестве свидетеля председателя профсоюзной организации РУПП «БелАЗ», чтобы он мог пояснить, каким образом профсоюз защищает интересы работников предприятия. Однако суд отклонил мое ходатайство. Хотя в членском билете четко написано: ФПБ «нормами международного права в рамках предоставленных полномочий отстаивает и защищает ваши профессиональные, трудовые, социально-экономические права и интересы в отношениях с нанимателем, органами государственной власти и управления, в суде».

Таким образом, жодинский суд в иске к РУПП «БелАЗ» мне отказал. И я опешил. Как можно уволить работника, у которого мать является инвалидом I группы, а жена страдает онкологическим заболеванием и тоже имеет II группу инвалидности, а в семье воспитываются двое несовершеннолетних сыновей? Разумеется, я подал кассационную жалобу в Минский областной суд. И получил определение, где черным по белому написано: «Наниматель вправе прекратить трудовые отношения с работником без указания каких-либо дополнительных причин и независимо от результатов трудовой деятельности работника».

В общем, в белорусском правосудии я разочаровался окончательно. Поэтому подготовил статью под названием «Какое государство мы строим?» и направил в газету «Аргументы и факты». Кстати, моя жена умерла 31 декабря 2006 года, а газета напечатала статью в № 1-2 от 10-16 января 2007 года в рубрике «Писать ли письмо Президенту».

Сразу же после публикации меня пригласили в отдел кадров РУПП «БелАЗ» и предложили устроиться на работу в другой цех либо грузчиком в столовую. С предложенными вакансиями я не согласился.

Согласно Конституции Республики Беларусь (статья 61) «каждый имеет право обращаться в международные организации с целью защиты своих прав и свобод, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты».

Вскоре после разговора в отделе кадров РУПП «БелАЗ» из Миноблисполкома мне сообщили, что я совершил прогул 29 июля 2006 года и был лишен премии на 100%.

Вспоминаю, что это была суббота и наша бригада работала. Мне нужно было уйти после обеда по семейным обстоятельствам, и я отпросился у бригадира, мастера, старшего диспетчера. Мы собирались совершить в церкви обряд крещения. Не зря говорят в народе, чтобы спасти жизнь любимого человека, идут на все, что угодно.

На мою просьбу выдать мне увольнительную записку мастер Окулич Д.Л. ответил, что увольнительная по субботам и воскресеньям не выдается. На предприятии пропускная система, и в выходные табельная не работает.

Во вторник 1 августа тот же мастер Окулич Д.Л. написал докладную на имя начальника цеха о совершенном мною прогуле. С меня потребовали объяснительную, и я показал начальнику цеха церковное свидетельство о крещении. Начальник цеха никак на это не отреагировал и отправил работать.

Я никогда в жизни не совершал прогулов. Поэтому обратился в суд города Жодино. Но в иске мне отказали.

 Согласно Конституции Республики Беларусь, пройдя все наши суды, я подал жалобу в представительство ООН в Беларуси. Моя жалоба, касающаяся увольнения и свободы вероисповедания, с 26 июля 2007 года находится в Комитете по правам человека (Женева, Швейцария). Мне известно, что международные институты ООН — это не судебная инстанция и их решения носят рекомендательный характер. И тем не менее, могут последовать экономические санкции против государства, не желающего исполнять рекомендации.

В статье 32 Конституции Республики Беларусь сказано, что «брак, семья, материнство, отцовство и детство находятся под защитой государства».

Помнится, президент Александр Лукашенко встречался с Патриархом Московским и всея Руси Кириллом. Много говорили о православных трудящихся и христианских ценностях. Святейший Владыка напомнил, что и РПЦ, и Беларусь имеют представительства при таких международных организациях, как ООН, ЮНЕСКО, ОБСЕ. Особенно это касается таких сфер, как защита прав человека.

Я придерживаюсь православной веры и не могу понять, как могли мои бывшие начальники отпустить меня в церковь креститься, а затем сфабриковали мне прогул и поставили свои подписи на лжеактах и донесениях?

Согласно президентскому Декрету № 29 от 26 июля 1999 года, контрактники сегодня живут как в средневековье – прав тот, у кого больше прав. Хотя в 1994 году мы с женой на выборах президента проголосовали за А.Г. Лукашенко.

Сегодня мои сыновья учатся: старший – в БНТУ на платной основе, а младший – в жодинском профлицее. На президентских выборах в 2011 году они тоже будут голосовать.

В нашем «социально-ориен­ти­ро­ван­ном» государстве сыновья получают пособия по потере кормильца – по 250000 рублей, но они знают, сколько получают белорусские парламентарии. Я работаю грузчиком, но и в выходные стараюсь подработать. Не думаю, что моя мать, сыновья и я будем голосовать за Лукашенко на очередных вы­борах.

Мне известно, что Евросоюз ни ра­зу не признал выборы в Беларуси справедливыми и прозрачными. Наша семья уже задолжала по кредитам, которые получает наша страна и которые расходуются непонятно куда, около $8000.

Как верующий я никому не желаю зла, но не согласен с тем, что «надо подставлять левую щеку, когда ударили по правовой». Возможно, я не толерантный, как большинство граждан Беларуси, и не могу равнодушно относиться к хамству, наглости и подлости. Кстати, с приходом на завод «БелАЗ» новых руководителей – начальника ЦМТО и гендиректора – в цехе построили туалет, из-за отсутствия которого у меня случился конфликт. Так неужели нельзя было его построить 15-20 лет назад. Или у нас тогда не было ФПБ? Теперь этот туалет действует, и работники цеха мне благодарны.

Похоже, что Федерация профсоюзов Беларуси медленно, но верно превращается в структуру, которая не способна отстаивать интересы рабочих. ФПБ — придаток нанимателя. Многие работники БелАЗа со мной соглашаются.

К сожалению, самая эффективная на сегодняшний день система международной защиты прав человека — Европейский суд по правам человека в Страсбурге — недоступна для граждан Беларуси.

Виктор СТЕЛЬМАК